Началось все с девичьих дневников.

 А вот первый рассказ, появившийся под налетом влюбленности в молодого шофера рейсового автобуса на котором в жару и стужу добиралась до школы. В 9-ом классе мы получили новую квартиру на другом конце города, школу менять не было смысла вот я и пылила в самом буквальном смысле, как и все счастливчики новостроек.

Увлечений было   много (рисование, музыка, пантомима, участие в спектаклях, во всех добрых делах, которые только имели место быть в голове наших комсомольских деятелей, библиотечные посиделки, КВН и прочее) они все как рыбы дружно плыли в одной реке изредка всплывая на поверхность.

Но были, и голодные рыбы-хищники которые спешили поживиться очередным моим увлечением увлечением)) а потом и ей кто-то поживится… И так по кругу. Вернее, по течению…

Разговорились с Аленой о Костике и живо вспомнились мои детки в самом нежном возрасте.

Май 1986 год. Киев. Чернобыль. Я простояла в очереди за билетом на самолет вместе с другими около суток.  День и ночь, ждали дополнительного рейса. И вот его дали – летим на Урал.
Детство мое прошло в городе закрытого типа в 70 км от Свердловска ныне Екатеринбурга. Туда я и отправлялась с детками.
Улетали 9-го мая. Такси подъехало к дому. Лесик за руки держал меня, а Толик нес 8-ми месячную спящую в конверте Аленку.

Итак, внимание!!! Такси до аэропорта Борисполь, посадка на самолет, самолет до Свердловска, такси от Кольцово до вокзала железнодорожного. Решили тоже взять такси, а не добираться электричкой. Затем проходная в город (проверка документов. приглашения и оформление мне временного пропуска), автобус (они ходили без проблем), 4-й этаж дома без лифта, заходим в квартиру, Алена открывает глаза и улыбается…

Я не обратила внимания, а мама была просто в восторге… а я ничего не замечала, уставшая была и растерянная.

Вот такая она у меня родилась деловая и не капризная, как говорят в Украине, доця)

До двух месяцев я вообще не слышала её голоса. Переживала, всех тормошила, в чем дело ребенок не плачет вообще. Вызвала врача, ребёнок ест мало, в основном спит. Врач сама спокойная как удав посоветовала от цедить молоко и сказала, что зайдет через день. Я все сделала, она пришла, посмотрела на него и говорит, – мамочка, а вы чего хотели у вас же не молоко, а сливки.

С сыном Лесиком у меня не было молока вообще, и я не знала какое оно должно быть вообще. А оказывается молоко разное и у кормящих матерей.

Со второй беременностью перечитала массу книг, брошюр и травников. Ну и невропатолог посоветовал пить мелиссу, когда я с очередным шоком попал в больницу. Умер мой папа.
Массировала, подшивала грубые тряпочки, пила мелиссу (чтобы ребенок был спокойным), много жидкости, ела орехи, давилась творогом.

Давилась, потому что он никак не хотел быть моей едой. Никогда. А все твердили – надо!

Чтобы хоть как-то его съесть мне надо было туда положить апельсин, изюм, сметану и столько, чтобы я этот творог и не почувствовала))

Великая вещь полезные  книги. В общем,  дочь спала как сурок.

Толик каждое утро уходя на работу говорил ей спасибо за то, что дала выспаться. Нам уже было далеко за тридцатник)

При всей не капризности характера решения Алена  принимала свои и строго их соблюдала.
Терпеть не могла сантиментов и взрослые люди даже тушевались, когда пробовали ей там козу построить или би-би сказать.
Она в свои два года строго на них смотрела и четко говорила, – Не би-би, а машина. А тем, кто любил ути-ути делать, отводила руки и говорила, – не надо!

И знала марки. всех машин.

Помню идем мы с ней домой вдоль дороги ряд машин  стоит, какой-то мужчина машину моет, а я назвала не ту марку, Алена меня поправила.
Мужик обиделся за свою машину и с укоризной произнес, – даже ребенок знает, что это… я уж не помню какую марку прилепила и какая была на самом деле)
Собираюсь на работу выходит ко мне Алена и спрашивает, какое платье лучше надеть? Одно уже тесновато, а второе как раз. Она вышла в чуть тесноватом, а второе держала в руке. Мы примерили и второе, оно было очень хорошо, и я посоветовала надеть это платье.

Молча шла в комнату, возвращается в платье, которое тесновато, – я решила, что ещё раз могу надеть», – говорит она, видя мое удивление.
Зачем тогда спрашивала, – интересуюсь?

Мне хотелось узнать твое мнение. Это ей было четыре года.
История с Джончиком. Я уже где-то упоминала, что носяра у Джончика была серьезная и мы с ним здоровались за его носик. Он подпрыгивал и совал его прямо в руки. Ему видно нравился этот ритуал.
Сидим всей семьей за обеденным столом в деревенском доме (мой очередной бзик на тему чистых продуктов), ведем беседу перевожу взгляд во двор, а Алена с пилой в руках примеривается в каком месте ему нос отпилить. Джон покорно стоит и только глазами мигает.
Я с криками на улицу, пила штука серьезная, а у Алены аргументы, что нос слишком длинный и его надо отпилить.

Поступаем в школу, школа не простая, экзамены серьезные. Украинско – французская с первого класса и совмещенная со школой искусств. Т.е. уроки шли вперемежку. Составлялось общее расписание школы общеобразовательной и школы искусств. Преподаватели в ней из Академии художеств, Театра оперы и балета, Театрального института. Они присматривали для себя юные таланты.
Я конечно волновалась. Если у Олеся был выраженный хореографический талант, (а почему мы не пошли на артиста театра оперы и балета – это отдельная история), то Аленчик была как крепко сбитый орешек и хореография ей не светила вообще.

\поэтому мы пошли на музыкальное отделение. Мама давай я песенку расскажу, а стихи спою, – предложила она мне перед самыми экзаменами. А давай не будем, – не согласилась я.
Выходят детки после экзаменов,  подходит ко мне преподаватель и спрашивает, а почему ваша девочка стихи спела, а песенку рассказала?
Характер такой, я попросила этого не делать, а ей видно очень хотелось сделать наоборот, – ответила я задумчиво и вспомнилось мне мое детство. Вроде бы и не вредный ребенок, но тоже любила делать все наоборот.

Они с папой подобрали свой родительский ключик и для того, чтобы я сделала то, что надо говорили абсолютно противоположную версию. Если им надо было, чтобы я осталась дома, то усиленно прогоняли на улицу. А если надо было, чтобы я погуляла, то просили остаться дома.

Надо было мне вспомнить все это вовремя и предложить спеть стишок))

 

Картина художника Donald Zolan.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Потерянная книга  –  её написала в 2005 году, в очень жесткое и тяжелое время для семьи, видно так я отвлекала себя от мрачных мыслей. А потом она  потеряла в огромном чреве компа. Находить документы ещё не умел из нас никто…

А сейчас вот вспоминаю отрывки и … пишу их сюда…